Океания

Папуа-Новая Гвинея

       Содержание:

Население Папуа-Новой Гвинеи

В Папуа-Новой Гвинее живут в основном папуасы и меланезийцы. Пришлое насе­ление (европейцы, китайцы) малочислен­но (несколько более 1 %) и сосредоточено главным образом в городах.

По своему антропологическому типу коренное население относительно одно­родно. По языкам, напротив, оно разнородно: 6 млн. человек говорят на бо­лее чем 700 различных языках. Такой языковой дробности нет ни в одной другой стране мира. В среднем на каждом языке говорит 2 тыс. человек. Средняя цифра, однако, может создать неверное впечатление о языковой ситу­ации. Дело в том, что есть языки, на кото­рых говорит 2000—3000 человек, и есть языки, на которых говорит по 20—30 че­ловек. Некоторых языков ныне уже не существует. В то же время в Папуа- Новой Гвинее есть языки — их меньше, но они охватывают большую часть насе­ления, — на которых говорят десятки тысяч человек.

Как уже отмечалось, все народы Папуа-Ноной Гвинеи могут быть разде­лены в языковом отношении на две груп­пы. Первую — большую (к ней принад­лежит около 6/7 всего аборигенного на­селения) образуют папуасоязычные наро­ды, вторую — народы, говорящие на австронезийских языках. Из семей папу­асских языков шире всего представлена трансновогвинейская, на языках которой говорит свыше 4/5 всех папуасов. Имен­но к ней относятся четыре наиболее крупных папуасских языка: энга, чимбу, хаген и камано. Все эти языки распро­странены на Центральном нагорье.

Почти все австронезийские языки Папуа-Новой Гвинеи близки между собой. Число говорящих на большинстве этих языков очень невелико.

Следует отметить, что языки многих соседних племен близки и незаметно переходят один в другой (этот факт, к сожалению, недостаточно учитывается при подсчете количества языков). Но так или иначе, языковая и этническая дроб­ность в стране велика. Поэтому проблема консолидации нескольких сот племен в единую нацию, поставленная и решаемая центральным правительством, очень сложна. Какой-либо один из папуасских и меланезийских языков нельзя сделать языком нации — против этого будут воз­ражать говорящие на всех остальных местных языках. При этом надо учесть, что от родного языка, как бы мал по численности говорящих он ни был, никто из «носителей» этого языка не хочет отка­зываться. И центральное правительство, учитывая этот факт, придает местным языкам большое значение, видя в них ту основу, на которой покоится этническая специфика. Оно призывает «привязать каноэ крепко, чтобы прилив не унес его прочь» (метафорически под каноэ под­разумевается каждый местный язык, а под приливом — контакт с внешним миром, осуществляемый с помощью ан­глийского языка).

К местным языковым традициям отно­сится и то многоязычие, которое возни­кло на основе оживленных межплемен­ных связей. Так представители неболь­шого племени усаруфа почти все трехъ­язычны, т. е. знают наряду со своим так­же языки камано и йате.

На базе межплеменных связей возни­кали так называемые большие языки. На полуострове Хьюон (остров Новая Гвинея), где в прошлом веке зафиксировано 133 языка, сложились три больших язы­ка, охватывающие население не только этого полуострова, но и побережья залива Астролябия: это грагед, кате и йабем.

На языке грагед говорят в западной части полуострова и на побережье залива Астролябия, на языке кате — во внутренних районах, на языке йабем — в восточной части полуострова и в бассейне реки Маркхэм. На юго-восточном побе­режье Новой Гвинеи большими языками стали моту и суау, на побережье залива Папуа — киваи и тоарипи. Большие языки возникали и во внутренних рай­онах (например, в окрестностях оз. Кутубу). Появление большого языка отнюдь не означает, что малые языки исчезают, они продолжают существовать наряду с большими.

Язык моту, сложившийся как «торго­вый язык» в результате поездок людей племени моту к дельтам рек залива Папуа, был использован колониальной администрацией в своих целях, и на его основе возник «полицейский моту», или хири-моту, на котором сейчас говорит более 150 тыс. человек. Сфера его действия не выходит, однако, за пределы юго-восточной части острова Новая Гвинея.

Гораздо шире распространен пиджин-инглиш, иногда называемый неомеланезийским, но более известный в последнее время как «ток-пиджин» (от англ. talk pidgin). Название «неомеланезийский» мало подходит к этому языку, выросшему на двух корнях, одним из которых явля­ется английский язык, а вторым — папу­асские и меланезийские языки. Этот язык возник в XIX—XX вв. в процессе обще­ния английских колонизаторов с корен­ными жителями; по лексике он близок к английскому, по структуре — к папуас­ским и меланезийским языкам. Посте­пенно он стал языком общения между самими папуасами и меланезийцами. Сей­час его знает около 1 млн. человек; он широко используется в органах местного управления и даже в парламенте. На нем ведутся радиопередачи, выходит несколько газет, литературный журнал «Коваве», двухнедельник «Ванток» и не­которые другие издания.

Вокруг языка пиджин-инглиш в Папуа-Новой Гвинее идут ожесточенные споры: быть или не быть ему национальным язы­ком страны.

Следует сказать, что с 1946 г. англий­ский язык стал в Папуа-Новой Гвинее языком обучения во всех правительствен­ных начальных школах, а после 1959 г. также и в субсидируемых правительством миссионерских школах. К третьему году обучения ученик должен освоить англий­ский разговорный язык. Языковые зна­ния школьников используются для работы среди остального населения: школь­ники, например, активно участвуют в подготовке и организации выборов в парламент. Преподавание в колледжах, университетах (в Порт-Морсби и в Лаэ) тоже, конечно, ведется на английском языке.

Сейчас около 15% населения Папуа-Новой Гвинеи владеет английским язы­ком, и число папуасов и меланезийцев, говорящих на нем, быстро растет. Под влиянием английского языка пиджин-инглиш изменяется. Так, сельский пиджин — самый распространенный диа­лект — вбирает в себя английские слова и в какой-то мере (пока еще малой) ан­глийскую грамматику. Городской пид­жин благодаря постоянному «присут­ствию» английского языка и «давлению» с его стороны настолько приблизился к последнему в лексике, произношении и грамматике, что лингвисты говорят о начавшемся разрушении структурных принципов пиджин и об исчезновении взаимопонимаемости между городским и сельским пиджин.

Таким образом, этноязыковые пробле­мы Папуа-Новой Гвинеи сложны. Труд­ности вызваны и тем, что процесс этнической интеграции начался в рамках тер­риториальных границ страны, созданных колонизаторами сто лет назад без учета этнической ситуации. Однако сто лет истории нельзя сбросить со счетов — это было развитие страны в одинаковых для всех ее районов условиях колониального режима, сто лет общей борьбы против колонизаторов за восстановление челове­ческих прав, за свободу и независимость. В этой борьбе папуасов и меланезийцев объединяла общность позиций и целей, а победа еще теснее сплотила их. Как ни сложны этнические проблемы, они ре­шаются в рамках единого государства Папуа-Новая Гвинея.


2015 www.global-echo.ru
Рейтинг@Mail.ru